Спецпроект

Україна не була Росією вже сто років тому

Цей процес продемонстрував, хто є хто. Він показав, як багато в країні негідників - але благородних, чесних людей було набагато більше. Причому серед цих людей могли виявитися і ті, хто аж ніяк не симпатизував євреям, але відчував огиду, коли стикався з відвертою, нічим не прикритою брехнею (рос.).

Сто лет назад здесь, в Киеве, пропал маленький мальчик Андрей Ющинский - уже спустя неделю его тело с многочисленными колотыми ранами было обнаружено на тогдашней окраине города, возле кирпичного завода.

А еще спустя несколько дней черносотенцы из "Союза русского народа" обвинили в убийстве мальчика приказчика этого завода Менделя Бейлиса, причем заявили, что совершил Бейлис это убийство в ритуальных целях - ему понадобилась кровь ребенка.

Так Киев на несколько лет стал центром политической жизни Российской империи. И если получил широкую известность во всем окружающем мире - то именно благодаря этому позорному делу. Исторические исследования происходящего вокруг дела Бейлиса показали, что тогдашняя власть не сомневалась в невиновности арестованного - но не хотела ссориться с реакционерами.

Поэтому расследование убийства и сам судебный процесс стали ареной самых разнообразных манипуляций - от участия в расследовании отстранялись сыщики, которые выходили на настоящих убийц, был заменен председатель Киевского окружного суда, его власти сочли ненадежным.

Среди киевских прокуроров не нашлось ни одного (!), кто хотел бы выступить в роли государственного обвинителя, и министру юстиции пришлось направить на процесс прокурора из Санкт-Петербурга.

В кругу православных священников по всей стране (!) не нашлось ни одного, кто согласился бы выступить экспертом обвинения - и в результате властям империи, базировавшейся на триаде "самодержавия, православия и народности", пришлось поручить эту скользкую миссию католическому ксёндзу, зависимому от решения правосудия по собственному делу.

Чорносотенна газета закликала: "Помяни православный русскій народъ имя замученнаго жидами отрока Андрея Ющинскаго! Христіане, берегите своихъ детей!!! 17-го марта начинается жидовский пейсахъ"

Словом, этот процесс продемонстрировал, кто есть кто. Он показал, как много в стране негодяев - но благородных, честных людей было гораздо больше.

Причем среди этих людей могли оказаться и те, кто отнюдь не симпатизировал евреям, но испытывал отвращение, когда сталкивался с откровенной, ничем не прикрытой ложью, жертвой которой должен был стать ни в чем не повинный человек.

Жидо-мазепинці як предки жидо-бандерівців. Сенсації "Двуглавого орла"

Имена многих из этих людей широко известны. Владимир Короленко посвятил "делу Бейлиса" весь свой писательский талант. Адвокат Арнольд Марголин, будущий заместитель министра иностранных дел УНР и её посол в Лондоне (это к вопросу об антисемитизме первого украинского государства) организовал комитет в защиту Бейлиса.

Владимир Набоков, отец великого писателя, был доверенным лицом подсудимого. В защиту Бейлиса высказывались Блок и Горький, Гиппиус и Фёдор Сологуб, Томас Манн и Герберт Уэллс, Остин Чемберлен и Анатоль Франс.

Но всё это весьма образованные люди, которые прекрасно понимали, что происходит на самом деле, и не боялись вступать в конфронтацию ни с российскими властями, ни с черносотенцами.

 

Оправдали Бейлиса не они. Оправдали присяжные, которых подбирали специально для того, чтобы они вынесли обвинительный приговор. Простые люди, которые не оставили как будто своего следа в истории, но о ком стоит вспомнить в первую очередь.

Митрофан Кондратьевич Кутовой - крестьянин села Хотово [зараз - Хотів Київської обл.]; Савва Феодосьевич Мостицкий - киевский извозчик; Георгий Алексеевич Оглоблин - чиновник; Константин Степанович Синьковский - служащий почты; Порфирий Лаврентьевич Клименко - крестьянин, работник Демиевского винного склада в Киеве; Митрофан Иванович Тертычный - житель села Борщаговки; Петр Григорьевич Калитенко - служащий киевского вокзала; Фауст Яковлевич Савенко - крестьянин из села Кожуховки; Архип Григорьевич Олейник - крестьянин из Гостомеля; Иоасаф Антонович Соколовский - крестьянин; Иван Григорьевич Перепелица - домовладелец на Вознесенском спуске, контролер киевского трамвая; Макарий Давыдович Мельников - губернский секретарь, помощник ревизора контрольной палаты, старшина присяжных.

Уже сам этот список не требует комментариев, даже если в нём есть фамилии не только тех, кто проголосовал за оправдание, но и тех, кто поддержал обвинение. Важен результат.

Готовили дело лощёные господа из Санкт-Петербурга, прекрасно знающие, что обвиняют они невинного человека. А осудить должны были украинские крестьяне, в "сермяжном" антисемитизме которых власть не сомневалась. И ошиблась.

Ещё оставалось время до Первой мировой войны, еще был 1913 год, по которому мы все равнялись последующие десятилетия, как по лучшему году империи, - а уже стало ясно, что власть и народ живут в разных странах.

И ещё стало понятно, что Украина не была Россией уже тогда.

Джерело: "Профиль"

Маргарита Яковлєва (Ормоцадзе): Виїзні

СРСР була територією людей з обмеженим правом на пересування - сотні мільйонів десятиліттями не виїзжали за межі ⅙ частини суші. Але були винятки

Іван Синєпалов: Щоденник Скотта: хворий поні та футбол

Вечір спливав, я раз у раз вертався до стайні, але новини завжди були одні й ті самі: покращень нема. Ближче до півночі я зовсім підупав духом. Цілком очевидно, що вже не можна втрачати жодного поні: ми давно переступили межу запасу міцності, і тепер обставини складаються таким чином, що ми або збережемо живими усіх тварин, або ризикуємо провалити всю справу

Володимир В'ятрович: Нотатки з «кухні переписування історії»

«Нотатки з «кухні переписування історії» вийдуть восени у видавництві Наш Формат. Книга дуже вирізняється від всього, що я написав і опублікував дотепер. Вона навіть мало схожа на щось, що Ви читали в інших авторів. Це не спогади (хоч буде багато пригадування), а радше роздуми про історію в моєму житті та трохи про мою участь в історії.

Іван Синєпалов: Щоденник Скотта: Буря

Не варто й згадувати, що ніхто не відходив далеко від хатини. В суботу була моя черга нести нічну вахту і, коли треба було виходити назовні, я був просто неспроможний довго витримувати такі умови. Навіть дихати важко: дрібний сніг пробивався в усі щілини і десяти кроків проти вітру було достатньо, щоб майже обморозити лице. Щоб очистити лопать анемометра, необхідно пройти на інший бік хатини та видертись по драбині. Виконуючи цю роботу, я двічі змушений був буквально обпертись на вітер, схиливши голову та відвернувши обличчя, і отак пробиратись, хитаючись, як краб.