Спецпроект

Донецький Пеле, якого всі ніжно називали "Бабуся"

Свого легендарного "забивалу" Віталія Старухіна керівники "Шахтаря" викрали посеред ночі у Полтаві. Перед тим переконали дружину - мовляв, "Донбас - це надійно". Незабаром він стане їхнім найкращим бомбардиром, а в 1979-му - футболістом №1 Радянського Союзу (рос.).

1981: футболісти донецького "Шахтаря" на руках виносять 31-річного форварда Старухіна з поля. Він хотів грати і далі, але тренери взяли курс на "омолодження"

Свою блистательную карьеру один из лучших форвардов донецкого "Шахтера", по нынешним меркам, начал довольно поздно. Первые футбольные университеты будущий профессионал получил в детской футбольной школе в столице Белорусской ССР, когда ему уже было, не много - не мало, 11 лет. Да и его первоначальное амплуа тоже весьма любопытно. Он был вратарем.

Видно, заметили детские футбольные тренеры иной талант и стремление забивать у молодого дарования советского футбола. И поставили его на позицию... защитника. Да, иногда путь в форварды бывает тяжелым и тернистым. Так получилось и у Виталия Старухина.

Там и сделали из молодого паренька настоящего профессионала. И пришло время решать свою судьбу - выбирать команду.

Віталія Старухіна (у смугастій формі) вважають футболістом №1 донецького "Шахтаря" всіх часів. Фото - www. segodnya.ua


"Воистину судьба играет человеком, хотя сам он играет всего лишь в футбол... Родился и вырос я в Белоруссии и не думал по молодости, что придется покинуть родные места в поисках футбольного счастья. Не уйди тогда из Минска Александр Александрович Севидов, привлекавший меня, совсем еще пацана, к матчам дублеров, все могло обернуться иначе.

Нет, нет, я не ропщу, не жалуюсь на судьбу, даже считаю ее вполне удавшейся. Какая-то справедливость, житейская закономерность все-таки существует и торит себе дорогу через ухабы случайностей.

"Случайно" уехав из Минска (как много позже скажет один известный футболист, "пришла пора служить в армии"), я провел отведенные законом о всеобщей воинской обязанности два года в одесском СКА и подался в цивильный клуб - полтавский "Строитель".

Откровенно скажу, что интерес был во многом меркантильный: в Полтаве сразу дали квартиру, что для женатого человека - первое дело. А кроме того, я никогда в облаках не витал, воздушных замков не строил, старался жить по правилу "от добра, добра не ищут". Словом, Полтава меня устраивала вполне. Но ведь судьба, судьба...

С приходом на пост старшего тренера "Строителя" Юрия Николаевича Войнова, я попал в сборную Украины, а стало быть - в поле зрения многих специалистов. К тому же за клуб второй лиги играл прилично: на месте опорного полузащитника забивал в сезон 25 мячей.

Начались искушения: то в Запорожье зовут, то в Днепропетровск. Будили честолюбие. И оно, наконец, проснулось, когда приехал "вербовщик" из Донецка - Алексей Дрозденко. А рекламу в "Шахтере", как позже выяснилось, мне уже создавал, как смог, Саша Васин, с которым мы играли в Полтаве, только он отправился в Донецк годом раньше.

В конце концов, после дебатов на семейном совете мы с женой принимаем окончательное решение: едем! "Донбасс, - говорила Лариса, - это надежно".

Только вот, чтобы оказаться в команде, одного предпочтения игрока по тем временам было мало. Простые и понятные законы рынка, согласно которым футболист - тоже товар, тогда на 1/6 части суши не действовали, и "Шахтеру" не оставалось ничего другого, как... выкрасть Старухина из Полтавы под покровом ночи.

Готовимся мы к очередной игре, ночуем на базе в дачных дощатых домиках на берегу Ворсклы. Часа в три ночи - стук в окошко. Выглянул: какой-то незнакомый мужик жестами показывает - дескать, выйди, разговор есть. Потом второй незнакомец в окошке нарисовался... А уж когда там Лариса, жена, появилась, совсем обалдел, подумал, что все еще сплю.

Люди из "Шахтера" хитро все обставили: сначала заехали за Лоркой моей в Полтаву, ее уговорили-умаслили, ну а мне-то уж и отступать вроде некуда. Чтобы никого из спящих ребят не разбудить, побросал в темноте на ощупь в сумку бутсы, спортивный костюм - и деру! Никогда не подозревал, что "рафик" - такой скоростной автомобиль, каким он мне показался в ту ночь. Главным было уйти за пределы Полтавской области, пока тревогу не подняли и погоню не организовали. Обошлось".

Пропажу форварда Полтава наутро, разумеется, обнаружила, поднялся страшный шум, и Федерация футбола СССР строжайше запретила Старухину выступать за "Шахтер", который в тот год успешно боролся за возвращение в высшую лигу.

Старухин стал выступать за дубль под фамилией Черных. Все бы ничего, однако руководители "Шахтера" не учли, что протоколы матчей дублеров тоже поступают в Москву, в футбольную федерацию. И там, конечно же, быстро обратили внимание на "забивного", но никому не известного форварда.

Вскоре пришел вызов: футболист Черных должен прибыть на сбор молодежной команды СССР. Ответили телеграммой, якобы заверенной врачом: дескать, футболист Черных внезапно заболел менингитом и рассчитывать на него не стоит. После этого донецкие тренеры стали вписывать Старухина в протоколы матчей дублеров под разными фамилиями.

В официальном матче чемпионата СССР, оказавшемся для дебютанта оранжево-черных стартовым на пути к членству в Клубе Григория Федотова, фамилия "Старухин" впервые зажглась на табло Центрального стадиона "Шахтер" в Донецке 7 апреля 1973 года.

Будучи "чистым" центрфорвардом, не обремененным на поле никакими другими обязанностями, кроме "забивных", а значит, зависимым от партнеров, Старухин настолько органично был встроен в игру "Шахтера", что и партнерам жилось возле него очень комфортно.


Донеччанин Старухін розігрався тільки під кінець кар'єри - у 1979 році він став найкращим бомбардиром вищої ліги і визнаний найкращим футболістом країни

Пик игровой карьеры Старухина пришелся на сезон-79, когда он с 26 голами стал самым метким снайпером чемпионата СССР и одновременно был признан футболистом года. Чем создал прецедент: впервые лучшим в стране, по всем параметрам считавшейся футбольной, оказался игрок, которого тренеры национальной сборной не жаловали своим вниманием.

Оказавшись на вершине своей футбольной славы в 30-летнем возрасте, он говорил, что намерен оставаться в игре до 35, и это совсем не выглядело бравадой: серьезные травмы, слава богу, обходили его стороной. Однако до установленного самому себе срока не дотянул: в "Шахтере" был взят "курс на омоложение", и уже летом 81-го от услуг лучшего в истории клуба форварда отказались, хотя сам он хотел и, наверное, мог бы еще поиграть.

В составе "Шахтера" Старухин дважды становился вице-чемпионом СССР, один раз - бронзовым призером всесоюзного первенства, выигрывал Кубок страны. С его именем связан и выход донецкой команды на еврокубковую арену, когда жребий выбирал в соперники горнякам "Барселону", "Ювентус", "Монако".

Полтора десятка лет он проработал детским тренером в школе "Шахтера", а потом от футбола оставил себе только инспектирование игр чемпионата области да ветеранские матчи, в которых служил главной приманкой для зрителей и по-прежнему исправно забивал.

В несчастье, датированное 9 августа 2000 года, очень долго не хотелось верить... Ему стало плохо на даче, где летом он жил практически постоянно, и родные с трудом уговорили Виталия лечь в больницу. Врачи оказались бессильны: пневмония и отек легких...

Журнал "Футбол в лицах" писал о Виталии Старухине - "Он был кумиром в самом что ни на есть прямом значении этого слова. Человеком, которого толпа готова была носить на руках. Донецкие мальчишки на полном серьёзе считали, что масштабы форварда "Шахтера" вполне соизмеримы с самим Пеле.

Стадион наградил Старухина трогательным прозвищем Бабуся, прощал ему маленькие бытовые слабости и готов был молиться на лысую макушку, которой тот вколачивал противникам голы с упорством парового молота. Это был яркий случай, когда игрок становится народным героем".

Джерело: сайт "Донецк: история, события, факты"

«Польська» ідентичність і російське самодержавство

У перші десятиліття ХІХ століття Санкт-Петербург негласно визнавав польський характер Правобережної України, як і всіх інших територій, анексованих у Речі Посполитої. Чиновники найвищого рангу навіть використовували відповідну термінологію на кшталт: "польські губернії" чи "польські землі", причому як в усному мовленні, так і в офіційному діловодстві. Після Листопадового повстання 1831 – 1832 років ситуація кардинально змінилася: російське самодержавство розпочало тотальний наступ на "польську" ідентичність. Комплекс заходів, до якого протягом наступних десятиліть вдалася російська влада, без перебільшення, можна назвати репресіями в економічній, релігійній і гуманітарній сферах. Йдеться про русифікацію польської культури, переслідування католицької церкви, політичний тиск, заборону освіти рідною мовою, декласацію та асиміляцію шляхти.

«Чорна неділя» села Клюськ. Без білих плям

Велика трагічна історія України часів Другої світової війни складається з маленьких трагедій сіл, селищ, містечок. Без втрати невинних людських життів на території Волині не обійшлось в жодному з населених пунктів. Не оминула трагедія і невеличке мальовниче село Клюськ, розташоване в 20-ти кілометрах від Ковеля.

Легенда про «Оржівську операцію»: як Внутрішні війська НКВД випадково вбили «Клима Савура»

Читаючи документи, складається враження, що Оржівська операція за масштабами була чимось подібним до «битви за Берлін». Очевидно, чекістам не хотілося в «переможному угарі» відставати від Червоної армії і банальну випадкову ліквідацію «Савура» розцяцькували, як масштабну операцію із задіянням особисто вищого командування держбезпеки УРСР.

Микола Глущенко. «Художник» за фахом і оперативним псевдонімом розвідки

17 вересня відзначається 120-річчя від дня народження художника Миколи Глущенка. Його життя було сповнене багатьох феєричних подій, несподіваних драматичних поворотів долі і численних загадок. Окремі епізоди з його біографії породили низку легенд, які й досі бентежать уяву численних поціновувачів, мистецтвознавців, кінематографістів, письменників. Розсекречені, досі невідомі документи із Галузевого державного архіву Служби зовнішньої розвідки України дають змогу розставити певні акценти у всьому цьому і пролити світло на утаємничені сторінки життя митця.