Спецпроект

Страшна казка про Харків

І моторошно стає мені, і огидно: невже ми всі приречені сидіти в цих чорних радянсько-пострадянських містах-болотах і боятися їхніх страшних чорних кімнат і чорних-чорних душ, які тут оселилися? (рос.)

В одном черном-черном городе есть черная-черная улица, на этой черной-черной улице есть черный-черный дом. В этом черном-черном доме есть черная-черная комната. Так начиналась детская сказка - страшилка, которую знает несколько поколений.  Во всяком случае, от послевоенных до наших дней.

Но, оказывается, это  совсем не детская сказка. Сколько этих черных улиц, с черными домами и комнатами было в моем городе при злом волшебнике Сталине? Сколько ученых, священников, просто хороших, просто людей замучено в них? Всех не пересчитать, хотя, слава Богу, в последние десятилетия в независимой Украине пытались и сейчас пытаются узнать о каждом замученном. Но не все имена, к сожалению, сохранились. А вот черных улиц, черных домов и черных комнат, к сожалению, сколько угодно. Сколько райотделов милиции в городе? И в них пытают и мучают людей, добиваясь признательных показаний. Совсем, как в средние века или в мрачное советско-сталинское средневековье.

Сколько в городе прокуратур, где покрывают эти пытки, эти зверства, этот ужас? Сколько судов в городе, где  полностью игнорируют все доказательства о невиновности человека и о том, что признание в совершении преступления у него вырвано под пыткой? И ему выносят обвинительный приговор, обрекая на долгие годы мучений в нашей отечественной уголовно-исполнительной системе, пребывание в которой уже само по себе является жестоким обращением, а то и пыткой.

А еще в нашем городе проходят выборы. И в какой-то черной комнате подсчитывают и подтасовывают их результаты, и мэрами, и депутатами становятся не те, за кого голосовали горожане. А черные комнаты судов, говорят, что все хорошо и правильно.

Но даже в таких страшных местах люди ищут правду. И на стенах бывшей советской пересыльной тюрьмы по решению Харьковского горисполкома в 2005 году появляется мемориальная доска, посвященная Иосифу Слепому, уникальной исторической личности.

Иосиф Слепой - последний в советские времена митрополит Украинской греко-католической церкви, основатель Львовской богословской академии, гуманист и последовательный сторонник независимости Украины. Конечно, он был арестован в 1945 году сталинскими «соколами», его пытали и мучили целый год в застенках НКВД. Не только в моем городе были черные комнаты, а и во всей Черной стране Советов. Приговорили к 8 годам заключения, которые он отбывал в мордовских лагерях. Потом ссылка в Сибирь. Во время «оттепели» его выпустили и попросили даже написать историю Украинской католической церкви.

Москва захотела тогда наладить отношения с Ватиканом, но потом охладела к этой идее, и Иосифу Слипому в его 67 лет дают новый срок и по этапу через Харьков отправляют опять в Мордовию. Но это становится известно за границей, и во всем мире начинается движение  за освобождение выдающегося человека. По настоянию Папы Римского Иоанна ХХIII и президента США Джона Кеннеди советское правительство вынуждено отпустить митрополита. После чего он живет еще много лет (до 1984 года) в Ватикане, развивает Украинскую греко-католическую церковь, пишет книги, исторические и богословские. В 1992 году его останки привезли из Рима и торжественно перезахоронили в Соборе Святого Юра в присутствии миллиона верующих.

Мемориальная доска с именем этого праведника висела в одном черном-черном городе, где она почему-то помешала коммунистам - потомкам его  мучителей и какому-то  психформированию, именующему себя "Протославянское единство". Они подали в суд на решение прежнего исполкома. А так как в черном-черном городе и новый  исполком стал ему под цвет, суд решил, видимо, всем грозить, как он привык это делать и когда кого-то пытают, и когда кого-то выбирают. Он отменил решение  старого исполкома го том, что имя праведника должно быть увековечено. Не для Черного города такая роскошь. Но новый исполком не спешил исполнять это решение. Тогда за дело взялись коммунисты, комсомольцы и "Протославянское единство". В один черный-черный день они,  буквально на глазах у прохожих и находящейся рядом милиции, сорвали мемориальную доску, растоптали ее ногами и уничтожили.

Но никто этим особенно не заинтересовался. Все думали про черный день выборов.

Вот такие истории случаются в ХХI веке!

И жутко становится мне, и противно: неужели мы все обречены сидеть в этих черных советско-постсоветских городах-болотах и боятся их страшных черных комнат и черных-черных душ, которые здесь поселились?

Кирило Галушко: Деякі міркування "фахового історика" щодо "Історії України від Діда Свирида"

Звісно, що ці міркування більше звернуті до тих добродіїв, хто ще не стикався із цією хвундаментальною працею. Але не завадить і давнім шанувальникам. Усе ж доробок Діда звернутий на широкий загал, життя триває і усілякі поточні «кон’юнктури» змінюються рік від року. А може там фахові історики, «міські» високочолі інтелектуали, а не «сільські дідугани» зневажливо сміються над цією «попсою».

Станіслав Росовецький: І все ж таки це сучасна біографія Шевченка

Я не проти Шевченка-пророка, і Шевченка-міфотворця, навіть Шевченка-шамана. Ніколи не погоджуся лише з ототожненням поета з кобзарем. Але теза, що Шевченко після заслання продовжував свою революційну діяльність борця за національне визволення свого народу - це явище історичної правди

Іван Синєпалов: Щоденник Скотта: пам'ятки на наступний рік

День розчарування. Розпогодилось, ніч була ясна, хоч і холодна, температура помітно ниже нуля, різкий вітер. Та невдовзі після старту ми вийшли на дуже погану поверхню. Поні часто загрузали в снігу по коліна, а нанесений хуртовиною м'який сніг лежав купами, спричиняючи сильне тертя полозів

Ольга Перебийніс: Драма Музею визвольної боротьби України

76 років тому - 14 лютого 1945 року авіація союзників бомбардувала Прагу. Серед кількох сотень празьких будівель, які були практично повністю зруйновані, був і Музей визвольної боротьби України. В результаті бомбардування було втрачено значну частину фондів, а те, що вціліло, пізніше було знищено, розпорошено, розкрадено, а також вивезено "освободітєлями" з НКВС до СРСР