9 травня 1920

9 травня 1920: парад переможців

Це була жива картина польсько-українського союзу. Без коментарів

По улицам Киева, с Бибиковского бульвара на Крещатик к городской думе и обратно продефилировала целая дивизия (а кто говорил – корпус) войск всех родов оружия. Это была немножко декоративно-оперная, но импозантная картина.

Прежде всего Киев давно не видал такого количества хорошо вымытых, чисто, даже щегольски одетых людей. Польские солдаты, видимо, готовились к этому оперному параду, как к спектаклю, и где-нибудь под Киевом долго и усердно мылись, чистились, брились.

Они шли нескончаемой лентой – пешие, конные, на орудиях, на броневиках, – и все, как один, блестя новенькими, с иголочки, платьями, в чистехоньких лакированных шлемах, в превосходно вычищенных, совсем не запыленных башмаках, с полным набором оружия, тоже новенького, еще ни разу не бывшего в употреблении.

Три года нечищенный, небритый, износившийся и неряшливый Киев, разинув рот, смотрел на эту строго вымуштрованную уйму чистоты и воинского изящества.

Конечно, в памяти были еще немцы, тоже чистые и аккуратные, поражавшие своей выправкой даже в те дни, когда началась в Германии революция, и когда, казалось, можно было расстегнуть хотя бы одну пуговицу у ворота.

В Киеве заседал "Большой совет германских солдат", но ни одной расстегнутой пуговицы нельзя было заметить на солидных фигурах, гулявших с сигарами во рту на Крещатике.

Немцы были чисты и аккуратны, но и у них был все же на четвертом году войны потертый вид, и было среди них много стариков, много неуклюжих, мешковатых воинов из ландвера, так и не научившихся молодцевато носить воинское свое одеяние.

А здесь весело и бодро шла под звуки военных оркестров цветущая молодежь Польши, сплошь франты, сразу покорившие сердца демократического женского Киева. И если так хороши были рядовые воины, то положительно покоряли великолепием своим офицеры и генералы.

Это была уже не опера, а цирк, gala-выезд превосходных наездников, сплошь князей, баронов и графов по внешнему виду, на чудесных лошадях, каких только в цирках и на скачках можно видеть и каких Киев давно-давно не видал.

В общем это была сказочная феерия, неправдоподобная в обстановке и условиях современной войны, чудесное явление из другого мира и другого времени.

Киев давно не видал и такой полноты снаряжения. Роты, батальоны и полки шли в полном укомплектованном составе, с большим количеством пулеметом. При орудиях полный состав прислуги.

За частями – легкий обоз с какими-то специальными повозками, двуколками. В довершение ко всему – при каждой части несколько мулов, навьюченных каким-то вооружением.

Зато глубоко символическим и демонстративным было выступление украинского отряда. Украинцев было немного, сотни две, все – пешие. Они терпеливо дожидались своей очереди, лежа вповалку на мостовой Терещенковской улицы.

И когда прошли последние франты и щеголи, прогрохотали броневики и грузовые автомобили, потянулся жалкий хвостик этого блестящего шествия. Лениво и понуро шла в нестройных рядах кучка украинцев.

На них были такие же, как у поляков, французского происхождения френчи, штаны, башмаки, но все несвежее, подержанное, явно с чужого плеча, не подогнанное к росту и фигуре. И были они небриты и нестрижены и увы, грязноваты.

И болтались за спинами сумки различного цвета и вида. Офицеры немногим лучше рядовых. И сзади на простых крестьянских лошадях в телегах с "дядьками" за кучера потрепанные пулеметы, перевязанные веревками, – обычный вид повстанческого отряда.

Это была живая картина польско-украинского союза. Комментариев не требовалось. Нельзя было яснее, громче, откровеннее сказать, в чьих руках реальная сила, кто подлинный хозяин на правобережной Украине.

Заславский Д. О. Поляки в Киеве в 1920 году. Пг. : Былое, 1922. 47 с. (Библиотека издательства "Былое")

Щоденники Голодомору. «Интересно, что сейчас нет следа так называемой этики. Отобран у людей бог и страх перед загробной жизнью»

«Вчера пришле Леонтий Петрович Ткачев, он чл. колектива, с больной ногой и он распух от голода, умолял чего-нибудь дать ему. Конечно накормила его чем могла. Я пожалувалась ему, что вот кормлю охотничью собаку, когда-то дорогую, а тепер она никому не нужна, т.к. нечем кормить. Он попросил ее у меня, говоря, что они съедят ее. Собаку все равно надо убить т.к. ее нечем кормить. Так пусть съедят ее. Коржев-кровельщик все время поддерживает семью мясом собак»

Щоденники Голодомору. «Дожди идут все время... А люди мрут своим чередом»

«На Украине вымирают целые деревни. Помню рассказывал мне в Харькове (Жутовская, 13) агроном. Он ездил в Полтавскую область заключать договора на посев бурака. Это было раннею весной. Въехали в деревню, мертвая тишина окутывала его. Заходил в хаты со своим спутником, видел мертвых, начавши разлагаться. В дет. яслях видел мертвих детей и няню».

Ґарет Джонс: Усюди було чути крики — «У нас нема хліба. Ми вмираємо»

Коли ще 1932 року один із харківських комуністів згадував про відсутність їжі, Сталін скаженів: «Ви придумали таку страшну казку про голод в Україні й думаєте, що налякали нас, але нічого з цього не вийде! Вступіть до Спілки письменників. Тоді ви зможете писати свої казочки, і дурні читатимуть їх».

Шістдесятники: Чехословаччина як вікно у світ

Алена Моравкова, молода чехословацька перекладачка, сиділа в кафе в центрі Києва на Хрещатику і їла морозиво. На дворі був початок шістдесятих років, в СРСР цвіла хрущовська “відлига”, суспільна атмосфера була просякнута оптимізмом, незабаром Гагарін полетів в космос а перший секретар КПРС все повторював з різноманітних трибун тези про настання справжнього комунізму. Моравкова була учасником чехословацької делегації, котра приїхала в Київ на міжнародний ярмарок. Там вона познайомилась із місцевими молодими письменниками. Зараз ці молоді люди сиділи з нею за одним столом: Микола Вінграновський, Іван Драч, Віталій Коротич. Незабаром цих поетів почнуть називати шістдесятниками