Спецпроект

In Memoriam. Світлана Аллілуєва, донька Сталіна

В американському місті Річленд, штат Вісконсин, на 86-му році життя померла Лана Пітерс, Світлана Аллілуєва, донька Йосипа Сталіна. Людина незвичайної долі, "невозвращенка", авторка 4 книг, зокрема світового бестселера "Двадцять листів до друга". Один із її текстів друкуємо мовою оригіналу.

...Ты уже мог заметить, что во всей нашей семье, Грузия жила как родина. Для всех, -- для бабушки с дедушкой, для мамы, Грузия, с ее солнечным изобилием, с ее горячими чувствами, с ее изяществом, врожденным у князей и крестьян, - этот необыкновенный край, воспетый русскими поэтами,  жил в нашем доме совсем не потому, что это была родина отца.

Как раз он сам, быть может, меньше всех ею  восхищался;  он любил  Россию, он полюбил Сибирь, с ее суровыми красотами и молчаливыми грубыми людьми, он терпеть не мог "феодальных почестей", оказываемых  ему  грузинами. Он вспомнил Грузию лишь когда постарел.

Світлана на руках у батька

Быть может, эта общность с  Грузией  сыграла роль и в том, что  родственники  первой  умершей  жены  отца,  Екатерины Сванидзе, были так дружны с мамой и с ее близкими. Может быть, это  мама умела сделать так, что все чувствовали себя хорошо с ней в доме отца, в  ее доме, где она была  хозяйкой, а отец  только  присутствовал, вечно погруженный в гущу политических страстей, борьбы, споров,  разногласий, заседаний...

Но сегодня я больше не  в состоянии  писать  о  прошедшем. Сегодняшняя жизнь, кипящая, сверкающая вокруг, вдруг обступила  меня  со всех сторон, и не дает больше погружаться в прошедшие дни и уводит  меня куда-то в сторону...

Мой сын поехал в Москву -- у него урок  физики,  он готовится держать экзамены в медицинский институт. Странно, мой отец, из своих восьми внуков, знал и видел только троих -- моих детей и дочь Яши.

36% українців вважають Йосифа Сталіна великим вождем

И хотя он был незаслуженно холоден всегда к Яше, его дочь Гуля  вызывала в нем неподдельную нежность. И еще  странней,  --  мой  сын,  наполовину еврей, сын моего первого мужа, (с которым мой отец даже так и не пожелал познакомиться) -- вызывал его нежную любовь. Я помню  как  я  страшилась первой встречи отца с моим Оськой.

Катя та Ося - діти Світлани, онуки вождя

Мальчику было около 3-х лет,  он  был прехорошенький ребенок,  --  не  то  грек,  не  то  грузин,  с  большими семитскими глазами в длинных  ресницах.  Мне  казалось  неизбежным,  что ребенок должен вызвать у деда неприятное чувство,  --  но  я  ничего  не понимала в логике сердца.

Отец растаял, увидев мальчика. Это было в один из его редких приездов после войны  в  обезлюдевшее,  неузнаваемо  тихое Зубалово, где жили тогда всего лишь мой сын и две няни -- его и моя, уже старая и больная.

Я заканчивала последний курс  университета  и  жила  в Москве, а мальчик рос под "моей" традиционной сосной и под  опекой  двух нежных старух. Отец  поиграл  с  ним  полчасика,  побродил  вокруг  дома (вернее -- обежал вокруг него, потому что ходил  он  до  последнего  дня быстрой,  легкой  походкой)  и  уехал.

Після еміграції в Сполучені Штати Світлана Аллілуєва потапила на перші сторінки багатьох журналів

 

Я   осталась   "переживать" и "переваривать"  происшедшее,  --  я  была  на  седьмом  небе.  При его лаконичности, слова: "сынок у тебя -- хорош! Глаза хорошие у  него",  -- равнялись длинной хвалебной оде в устах другого человека. Я поняла,  что плохо понимала жизнь, полную неожиданностей.

Отец видел Оську  еще  раза два -- последний раз за четыре месяца до смерти, когда малышу было  семь лет и он уже ходил в школу. "Какие вдумчивые глаза!",  сказал  отец,  -- "умный мальчик!" -- и опять я  была  счастлива.

 

Странно, что  и  Оська запомнил, очевидно, эту последнюю встречу и сохранил в  памяти  ощущение сердечного  контакта,  возникшего  между   ним   и   дедом.

При   всей аполитичности его юного  ума,  типичной  для  современной  молодежи,  он должен был ненавидеть все, связанное с  "культом  личности",  весь  круг явлений, приписываемых одному человеку, и самого этого человека. Да, он ненавидит этот круг явлений -- но он их не связал в своей душе с  именем своего деда.

Портрет деда он поставил на своем письменном столе. Так  он стоит вот уже несколько лет.

15 гріхів Канібалісімуса. Які злочини вчинив Сталін

Я не вмешиваюсь в его  привязанности  и  не контролирую его чувств. Детям надо больше доверять. И снова я вижу,  что я плохо еще понимаю жизнь, полную неожиданностей...

Так вот, сыну  моему уже восемнадцать лет, он окончил школу, и из  всех  возможных  профессий выбрал себе самую человечную -- врача.

Я рада, я безумно  рада, что  он решил так. Я так рада, что даже боюсь показывать ему это, -- как  бы  он не передумал. Он красивый, ласковый, мягкий мальчик.

Дочь  моя  носится тут по лесу со своей подружкой, -- они  обе  по  недоразумению  родились девчонками: из них Бог должен был бы создать пару близнецов-мальчишек. Они  лазают  по  деревьям,  по  заборам, гоняют на велосипедах, купаются в речке,  спят  ночью  в  палатке  возле дома, дрессируют собак и кошек, играют в баскетбол. Мои дети не знают (и не надо  им  знать!)  как  я  наслаждаюсь  жизнью  возле  них,  как  они воспитывают меня, а не я их...

 

Сколько для меня упоения в том, что и они растут в том же лесу, где неподалеку выросла и я, дышат тем же  воздухом с тех же цветных лугов и полянок и, быть может, как и я,  на  всю  жизнь потом сохранят память вот об этой Жуковке  с  окрестностями,  как  образ родной земли. А вот моя Катя, несмотря на то, что мой отец  очень  любил ее отца (как и всех Ждановых), не вызвала в нем каких-либо особо  нежных чувств.

Видел он ее всего раз. Ей  было  года  два  с  половиной,  такая забавная, краснощекая кнопка с большими темными, как вишни, глазами. Он рассмеялся, увидев ее, и потом смеялся весь вечер.

Помер особистий перекладач Сталіна

Это  было  8  ноября 1952 года, в двадцатилетие маминой смерти. Мы не говорили  ни  слова  об этой годовщине, и я даже не знаю, вспомнил ли отец эту  дату.  Но  я  не могла ее забыть. Я взяла в этот день своих детей и  поехала  к  нему  на дачу (хотя это было нелегко осуществить, так как в последние  годы  было уже трудно договариваться с ним о встрече).

Это был  предпоследний  раз, когда я видела его до смерти, -- за четыре месяца до  нее. Кажется,  он был доволен вечером и нашим визитом.

Березень 1953-го, прощання з батьком і "отцом народов"

Как водится, мы сидели  за  столом, уставленным всякими  вкусными  вещами,  --  свежими  овощами,  фруктами, орехами. Было хорошее грузинское вино, настоящее,  деревенское,  --  его привозили только для отца  последние  годы,  --  он  знал  в  нем  толк, потягивал крошечными рюмками. Но, хотя бы  он  и  не  сделал  ни  одного глотка, вино должно было присутствовать на столе в  большом  выборе,  -- всегда стояла целая батарея бутылок. И, хотя он ел совсем  мало,  что-то ковырял и отщипывал по крошкам, но стол должен был быть  уставлен  едой. Таково было правило.

Дети  полакомились  вдоволь  фруктами,  и  он  был доволен. Он любил, чтобы ели другие, а сам мог сидеть просто так.

Почему я вдруг вспоминаю именно этот вечер? Потому что это был вообще единственный раз, когда я была вместе  с отцом и своими двумя детьми. Было славно,  он  угощал  детей  вином,  -- кавказская привычка, -- они не отказывались, не капризничали, вели  себя вполне хорошо, и все были довольны. Хотел ли он, чтобы мы  были  вместе?

Было ли ему приятно с нами? Вероятно. Но он устал под конец. Он привык к свободному одиночеству. Мы уже  были  так  разобщены  с  ним  жизнью  за последние двадцать лет, что было бы невозможно соединить нас в  какое-то общее существование, в какую-то видимость семьи, одного  дома,  --  даже если бы на то было обоюдное  желание.  Да  его  и  не  было...  А  вечер запомнили мы все --  даже  мои  дети.

Чи існує загадка смерті Сталіна?

Вот  мы  сидим  сейчас  на нашей маленькой веранде. Сын мой зубрит физику, дочь читает научно-фантастический роман, кот Мишка мурлыкает рядом. Жарко. Тихо. Лес вокруг  весь  гудит  от  пчел  и  ос,  доцветает  липа. Стоит   тихая, размаривающая жара. Природа вокруг спокойна, прекрасна, совершенна.  Она совершает свой обычный круг, не взирая ни на что, ни на  кого.

 Світлана Аллілуєва в США

Господи, как прекрасен мир Твой, и как совершенен --  каждая  травиночка,  каждый цветок и листок! И Ты  все  еще  продолжаешь  укреплять  и  поддерживать человека в этом страшном, обезумевшем скопище, где лишь природа,  вечная и могучая, дает ему силы и утешение, равновесие духа, и гармонию.

Только совсем уже оставленные, проклятые Богом, могут  посягать  на  величие и красоту мира, могут думать об уничтожении всего, что  цветет,  растет  и радуется жизни вокруг.

Как  страшно,  что  таких  безумцев  много. Как страшен, как несправедлив  самый  тот  факт,  что  безумцы  предполагают какую-то "цель", ради которой они считают возможным разрушать  жизнь  -- свою ли, чужую ли, пусть самого  далекого,  незнакомого  народа,  --  но кощунственно уже самое намерение разрушить ее ради чего-то... Ради чего?

Убогая, босая, немытая, неграмотная крестьянка в любой стране знает, что этого нельзя, что это  недопустимо.  Цивилизованные  люди  считают,  что можно. Люди,  называющие  себя  марксистами,  --  коммунисты  Китая,  -- считают, что это не только можно, но и должно.

В мире накопилось столько же безумия, зла, злой воли, сколько  и  прогресса, ума, знаний, человечности, дружбы. И то, и другое -- на чаше  весов.  На этом адском равновесии живем мы все, наши дети, наше поколение, наш век.

Надо, чтобы все верили в могущество добра и доброй воли.  Я  думаю,  что сейчас, в наше время, вера в Бога -- это и есть вера в добро и в то, что оно могущественнее зла, что оно рано или поздно восторжествует, что  оно победит.

Батько Сталіна - білорус Пржевальський?

Различия вероисповеданий не имеют значения в сегодняшнем  мире, в котором люди интеллекта  уже  научились  понимать  друг  друга,  минуя границы стран и континентов, языков и рас. Все  догматические  различия религий сейчас теряют свое  значение.

Сейчас люди скорее  разделяются  на тех, для кого существует Бог, и на тех, для  кого  вообще  существование Бога не нужно. Когда мне стало 35 лет, уже кое-что пережив и повидав, с детства приучаемая обществом и семьей к материализму и атеизму, я все же приняла сторону тех, для кого немыслимо жить без Бога. И  я  счастлива, что это со мною произошло. 

Джерело: "Светлана Аллилуева. Двадцать писем к другу"

Ерцгерцог та шпигун у київській тюрмі. Справа Василя Вишиваного

Вільгельма Габсбурга, або Василя Вишиваного, вже навряд чи можна віднести до незаслужено забутих постатей вітчизняної історії. Фігура австрійського ерцгерцога, який відчув себе українцем, останніми роками привертає чимало уваги. Йому присвячені не лише наукові публікації, а й художній роман та навіть опера на лібрето Сергія Жадана. При цьому якщо про Вільгельма на чолі Українських січових стрільців у 1918-му пишуть багато, то про Вільгельма як київського в’язня 30 років потому – значно менше.

«Диво на Віслі»: український вимір

Події серпня – вересня 1920 р. мали вирішальне значення в польсько-радянській війні. Перемога у Варшавській битві засвідчила здатність поляків відстояти своє право на незалежність. Втім без допомоги українських військ подолати Червону армію було би важче.

Чи там шукають витоки терору?

Останнім часом в нашому суспільстві йде обговорення витоків звірячої поведінки російських окупаційних військ в Україні в триваючій російсько-українській війні. Дехто з істориків та публіцистів вбачає ці витоки в більшовицьких та ширше комуністичних традиціях. Дійсно злочинів та репресій часів більшовицької диктатури можна навести чимало. Але чи були противники більшовизму в цьому плані краще?

Київ у більшовицькому вирі

Минуло 104 роки звідтоді, коли армія Української Народної Республіки дала бій у протистоянні з нестримною силою більшовиків, що наступала на українські землі з одним-єдиним гаслом: "Дайош Кієв! Смєрть Центральной Радє і єйо защітнікам", а командуючий російськими військами Михайло Муравйов, що пізніше влаштує терор в українській столиці напише: "Ету власть ми нєсьом на остріях своіх штиков"